Прошло тридцать лет со дня одной из самых больших техногенных катастроф в истории человечества — аварии на ЧАЭС.

До сих пор невозможно посчитать количество пострадавших от катастрофы людей, так как не всегда возможно установить связь между аварией и заболеванием или смертью. Однако точно можно утверждать, что цифры ужасают и значительно отличаются от официально признанных государством.

 

Произошедшая на ЧАЭС трагедия принесла много горя во множество семей на территории СССР. Невидимый враг по имени Радиация каждый год продолжал забирать жизни и здоровье людей оставляя рубцы в сердцах их близких.
Учитывая воспитание советского человека, практически все, кто получал направление на работу в зону ЧАЭС, беспрекословно выполняли его. Люди самоотверженно делали свою работу, часто мотивируясь идеей "А, кто если не я?". Каждый из них стал героем, и одним из таких героев был мой дедушка Слава.

В то время когда случилась трагедия он работал в Криворожской автобазе №17, имел статус водителя первого класса и управлял бетоновозом, участвуя в строительстве доброй половины зданий Кривого Рога. 

Придя на работу утром 10 августа 1986 года ему сказали, что они с напарником должны ехать в командировку, при этом не уточнив куда и зачем. Дали несколько часов на сбор вещей, и отправили на ЗИЛе в сторону Киева. К тому времени новость о трагедии на ЧАЭС уже была рассказана населению, однако серьезность ситуации мало кто осознавал.

Не смотря на то что дедушки больше нет с нами, у меня есть возможность дать ему самому рассказать о участии в ликвидации аварии на ЧАЭС. Ниже расположены его воспоминания об этой командировке, ему слово:

На основании распоряжения Председателя Совмина УССР т. Ляшко за №8374/96 от 07.08.86 г., телефонограмма автотреста № 5\6-209 от 09.08.86 и приказа по автобазе №17 от 10.08.86 мне выдали командировочное удостоверение № 1534 от 10.08.86 и направили с закрепленной за мной бетоновозом в распоряжение СУ 605 (или СУ 506, точно не помню) для транспортных работ в г. Чернобыль по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Мой напарник Виктор Левченко находился в тарифном отпуске и мне в напарники (т.е. вторым водителем) дали Березовского Бориса Григорьевича.

Перед Киевом мы остановились на ночлег, увидев колону с нашей эмблемой «Укрстрой» на дверцах машин. Подошли еще несколько машин. Начали обмениваться информацией как проехать колонной через Киев, где искать СУ 605.

Рано утром, на наше удивление, мы очень быстро проехали Киев, потому что везде, почти на каждом повороте, нас направляли инспекторы ГАИ.

В Вышгороде стоял пост, перегородив дорогу шлагбаумом. Проверили документы, где-то отметили и мы отправились на Чернобыль.

Дорога хорошая, настроение спокойное. Пока, не доезжая Чернобыля, напарник Боря не показал лежащую на телеграфных проводах какую-то большую птицу, свесившую вниз длинную шею. Начали внимательно смотреть по сторонам. Проезжая села меня поразила тишина и белые бумажные наклейки на калитках, дверях домов, на форточках. Появились щиты с надписями «на обочину въезд категорически запрещен!!!», вдоль дороги кое-где лежали, наверное, из брезента, огромные мешки, кубов на 4-5. Что это и зачем, мы могли только догадываться, мол, это жидкость для полива обочин.

Въехав в Чернобыль, обратили внимание, что дороги постоянно поливают. На автостоянке нашли штаб по ликвидации аварии.

Отметив командировочные и поставив технику (нас уже много было) на стоянку. Начали решать обычные проблемы шоферов - где диспетчерская, где кормиться, где ночевать, где заправлять машин, и т.д.

Оказалось что здесь вахтовый метод. С первого по пятнадцатое – вахта, и с пятнадцатого по первое - вторая вахта. А мы прибыли раньше начала вахты. С горем пополам нашелся кто-то, который посадил нас в автобус и мы, оставив машины, поехали обратной дорогой из Чернобыля.

В Димере свернули влево в лес, и попали, в какой-то пионерлагерь на берегу, наверное, Киевского моря. И здесь нас тоже не ждали, не было мест. Пришлось ночевать под кустами. Благо было лето.

Утром нам выделили место для ночлега и отдыха. Это были легкие домики на 2-3 человека, с газовым баллоном и печкой, с постелью, правда почему то всегда влажной. И автобус повез всех в Чернобыль. Здесь я впервые увидел на фасадах домов красные флаги. Где-то висели на балконах связки рыбы, белья, и все это было покрыто пленкой. Наверное, обрызгивали чем то, и это все схватывалось. Но люди ходили спокойные, никакой паники.

В поликлинике прошли медкомиссию – глаза, горло, нос, взяли анализ крови. Питались вначале то ли в техникуме, то ли в ПТУ. Попозже перевели кушать рядом с автостанцией. Дороги по-прежнему обильно поливались. Отсутствие видимых признаков радиации располагало к обычной повседневной работе. Работать нужно было круглосуточно, без выходных. Поделились с напарником, Борей Березовским, я с 20 до 8 утра, он с 8 утра и до 20 вечера. Грузились бетоном на стареньком бетонном узле. Инертные – песок, щебень – подавались волокушей, которая застревала и солдат – запасник ( мы их называли «партизанами») все устранял. Он же ведрами дозировал цемент в бетономешалку. Вот эти ребята нахватались «радиков». Особенно в те дни, когда диспетчера говорили, что сегодня было один или два выброса на четвертом блоке. Там же, у диспетчера, висела схема объектов ЧАЭС, куда возить бетон. Но ночью ориентироваться, что, где, было очень трудно. Поэтому на первую ходку давали, в провожатые «партизана». На примере одной ходки постараюсь описать кратко нашу повседневную работу.

Загрузился бетоном. ЧАЭС находится по спидометру в 22 километрах. Дорога отличная. Потом ее еще расширили, но это уже после нас. Проезжаем село Копачи. Часть бетоновозов делает здесь перегрузку бетона в другие бетоновозы. Их ребята шофера немного усовершенствовали. Дверцы, полик, а некоторые и лобовые стекла покрыли листами свинца. Этого добра в рулонах было предостаточно. А в лобовом стекле, освинцованном, делали смотровую щель. Но наш бетоновоз в Копачах не перегружался. Задание , привезти бетон на транспортный коридор. Приезжаю, ищу старшего. В коридоре под стенами лежат, стоят, сидят «партизаны». Ядовито-остро, до спазм в горле, пахнет воняет какая то краска, а может дизраствор. Дозиметрист определяет степень зараженности. Быстрый расчет и первая тройка «партизан» рванула к моей машине на разгрузку. Через 5-6-10 минут вторая тройка. И так до полной разгрузки. А бетон потом через насосы подают куда то наверх. Я же все это время, пока не разгрузят, провожу «экскурсию». Побродив, увидел приоткрытую массивную металлическую дверь. Оно мне надо? Но шоферское любопытство и отсутствие информации о последствиях, берет свое. Просовываюсь в помещение — пустое. Только посередине, на небольшом постаменте стоит колба, по цвету как из нержавейки. Высокая, большая. Обошел, посмотрел и вдруг страх. Может это хранилище отходов ядерного топлива? Потом таких ошибок дольше не делал. Старался ставить бетоновоз так, чтобы не было прямого облучения, за зданием.

Возил бетон на АБК-1. Это рядом с четвертым блоком. На подстанцию. Перед АБК-1 и по подстанции были разложены дорожные плиты, и щели между ними заливали бетоном. Хорошим ориентиром был башенный кран, высокий, больше ста метров. А под стенами 3 и 4 блока стоял онемевший радиоуправляемый бульдозер. Говорили что прибыл он из Германии или Японии.

Информацией обменивались между собой. Официальной по технике безопасности я не слышал. Хотя в Чернобыле были указатели: Минстрой СССР, МВД СССР, прокуратура СССР. Все на уровне высшей власти.

Защита о радиации у нас была такая. Спасибо Тимофеевичу (уже покойному) начальнику 1 стола АБ-17, что вбросил нам в кабину упаковку со строительными лепестками (от пыли). Так вот. На лицо – лепесток, на голову докторская белая шапочка, на плечи такой же белый легкий пиджак, на ногах полусапожки.

Вся эта защита менялась раз в 4-5 дней. Слаживали ее в целлофановые мешки и получали новое. А лепестками расплачивались на ПУСО что бы дважды дезактивировали не только низ, колеса, но и кабину, подкапотное пространство.

На шее постоянно носили накопители. Они были формой таблетки, карандашики. На них были серия и номер. Мне их поменяли только дважды. При записи данных накопителя в журнале спрашиваю: «Сколько «радиков» я уже имею?». Ответ простой: «Все данные будут у вашего участкового врача по месту жительства».

Конечно у участкового ничего этого не было. На запрос в Киев лет пятнадцать уже идет ответ.

Не знаю откуда, но среди шоферов прошла молва, что если с машиной случится поломка, то надо ее не ремонтировать, а бросать, бежать и попуткой выбираться из зоны. У нас на лобовом стекле висел пропуск, разрешающий работы во всех трех зонах. Соответственно и коэффициент зарплаты 1:3; 1:4; 1:5. В начале мы этим гордились. Мол, я могу проехать туда, куда ты не можешь. Глупость и дурость.

Так вот. На подстанции я попал колесами в щель между толстыми дорожными плитами. Бросай и беги. Куда там. Она же кормилица. Да и какой шофер бросит ее, свое любимицу, лучшую из лучших.

Провозился минут сорок, но вырвался все таки. Не подвела. Забыл про все и про радиацию тоже. Вот такие глупости делали.

Приходилось и не раз пересекать полосу «Желтого леса». Разгоняешь машину так как позволяет дорога, закрываешь форточки, жалюзи. В момент пересечения во рту сухость, язык почему то большой, противнейшая вонь жженых костей. И хочется сделать что то с собой, порвать воротник на рубашке, сделать что то неконтролируемое. Я пишу о себе. У других может проявлялось иначе.

Проскочил полосу и снова прелесть, хорошо, хотя ты стал еще ближе к станции.

Откуда не возвращался бы в Чернобыль (с объектов ЧАЭС) обязательно проходили через ПУСО. Там дозиметристы делали отметку в путевом листе после дезактивации.

Сотрудники ГАИ останавливали, но выходить из кабины не разрешали. Вежливо проводили проверку.

В столовой питались отлично, бесплатно и досыта. Помню случай. Кто то случайно прижал алюминиевую ложку к горлу, а она висит. И вот сидим мы за столом, четверо дураков, с вытянутыми шеями, на которых висят ложки и захлебываемся от хохота. Так что боязни радиации не было, а была обычная жизнь, обычная работа. Загрузился – отвез, разгрузился – приехал под загрузку.

Помню приезд в Чернобыль Щербицкого. В тот день было пасмурно. Гаишники всех нас остановили, пропуская кортежи. Впереди ГАИ с мигалкой, потом черная легковушка, снова ГАИ и к нашему тогдашнему непониманию, завершала эту кавалькаду машина скорой помощи. Я до этого и после никогда не видел выезда первых лиц. Поэтому был удивлен машиной скорой помощи.

А за несколько дней до отъезда из Чернобыля в диспетчерской, где нам выдавали путевки, по телевизору показали тех донецких шахтеров, которые вручную выкатывали вагонетку с песком из туннеля. Они прорыли туннель под средину реактора, что бы установить там датчики.

Впервые я там услышал пословицу. Говорят ее изобрели и внедрили в жизнь те же донецкие острословы: «Если хочешь быть отцом, обмотай яйцо свинцом». Конечно, никто ничего не обматывал. Но умельци не в массовом пошиве, а в единичном экземпляре «пошили» из листового свинца что то вроде бикини или трусов. Точно не знаю, но этому верю.

И еще зарисовка. Хронически и постоянно хотелось спать. После 12 часового нахождения в кабине, надо было подготовить машину напарнику, запастись ящиком минералки, заправить горючкой, протереть хотя бы стекло, покушать, а потом свыше ста километров трястись в пионерлагерь для отдыха. И это изо дня в день без выходных.

На трассе начали встречаться машины без госзнаков. Просто на дверцах написана цифра. Видимо прямо с автозаводов. Много техники отогнали на могильники. Услышав слово «грязный», я принимал его смысл в прямом значении. Оказывается, на жаргоне ликвидаторов, оно означает, что предмет не грязный, а светится, заряжен радиацией, ионизирующим облучением.

Помню приехали в Чернобыль операторы ТВ. Был солнечный ясный день. Собрали людей. Головы открытые, лица спокойные, веселые. В Чернобыле опасности нет. А ночью четвертый блок в очередной раз сделал выброс.

Утром 30.08.86 г. В диспетчерской нам объявили, что вечером приедет с Кривого Рога автобус и мы уезжаем, а наши машины остаются. Какая на могильник, какая еще пару-другую смен поработает. Как скажут дозиметристы. Кто из шоферов желает остаться еще на вахту - пожалуйста. Из нашей вахты остался один, фамилии не знаю, с АБ-15. Работал на красном КАМАЗе. А нас погрузили в Икарус. Кто то успел в диспетчерской обзавестись справкой на льготы. Закона о статусе ликвидатора еще не было.

Приехав домой, безлошадный я пошел к начальнику колонны Хропко Николаю Михайловичу. Говорит, отдохни пару дней и на работу. Даю тебе новый, только полученный ЗИЛ-130. А то, что нам после Чернобыля положен был внеочередной отпуск с санаторным лечением я не знал, а начальники АБ-17 скромно промолчали. Может поэтому мой напарник по Чернобылю, Березовский Борис Григорьевич, лет на 10 моложе меня так рано ушел из жизни. Он очень долго получал связь заболевания с ликвидацией аварии на ЧАЭС. И капризы природы – получив связь, на следующий день его не стало.

Я до 1990 года чувствовал себя относительно хорошо. Даже был командирован на ликвидацию последствий землетрясения в Спитак. В 1991 году резко упало здоровье. ВТЭК 4больницы Мечникова признали меня инвалидом второй группы с 80% потерей здоровья. И тот же начальник колонны Хропко Н.М., по закону, снимает меня с машины. Работы в автобазе не нашлось. И я еду со своей женой в Днепропетровск во ВТЭК 4 с просьбой поменять вторую группу инвалидности на третью – рабочую. Что мне быстренько сделали.

Вот такая история одного из многих людей, который принес в жертву свое здоровье во благо миллионов других жизней.

Касательно судеб ликвидаторов мне хочется процитировать Владимира Высоцкого:

Убиенных щадят, отпевают и балуют раем,-
Не скажу про живых, а покойников мы бережем.

Государство, как полагается, практически сразу забыло об этом поступке и до последнего дня дедушка бился за право получать свою ликвидаторскую пенсию.

Каждый год, 26 апреля, в День памяти, ликвидаторы собираются вместе для возложения цветов к памятнику "Криворожанам — ликвидаторам аварии на ЧАЭС".

К сожалению, каждый год их становилось все меньше, Чернобыль до сих пор приходит за своими жертвами.

За участие в ликвидации дедушка был удостоен четырех наград: "Защитнику Отчизны", "Ликвидатор", "Ветеран труда", "Участнику ликвидации последствий аварии ЧАЭС"

Его воспоминания вошли в книгу Владимира Бухтиярова "Сердцем на мятежный атом. Очерки о криворожских ликвидаторах последствий аварии на ЧАЭС", выпущенной в печать в 2013 году.

Было бы неправильным не упомянуть здесь мою бабушку, дедушкину жену — Галину Андреевну.

Она всегда была рядом с ним и поддерживала его, как предписывают свадебные клятвы — "в здравии и болезни". Во многом именно благодаря ей, дедушка смог так долго бороться с букетом заболеваний, которые он привез с ЧАЭС.

Фотография сделана практически сразу после возвращения из Чернобыля.

Не стоит забывать о подвиге этих людей. Сейчас они как никогда социально незащищены. Если вы видите ликвидатора, который нуждается в помощи — дайте ему эту помощь. Помните о его жертве.